Исправительные учреждения

Алан-э-Дейл       20.10.2022 г.

«Карандаши» на карандаше

«Карандашами» могут стать даже за принадлежность к определённой народности: тувинцы или буряты в большинстве своём склонны к неподчинению лагерной администрации, и потому они уже за то, что родились не такими, как все, взяты на особый контроль оперативников. Именно поэтому после изучения сотрудников администрации «эсдэпурики» обязаны выучить наизусть всех «карандашей», чтобы даже со спины узнать того или иного профучётника и сделать о нём соответствующую запись в блокноте.

В СДП лагеря может быть до сотни активистов, и каждый из них имеет десятки дополнительных к ПВР обязанностей, каждый из них чем-то загружен. Одни следят за администрацией, другие специализируются на «карандашах», третьи обязаны следить за «кучками», то есть за собранием каких-либо зэков более трёх человек. Отдельные бригады «эсдэпуриков» заняты промзоной, столовой, штабом, магазином, баней — у каждого свои объекты наблюдения и свои обязанности. Пошёл зэк на перекур — запись, кинул мимо урны бумажку — запись, разговаривал во время приёма пищи — запись.

После отбоя, когда весь лагерь замирает в тревожном сне, к делу в отряде СДП приступает ночная смена. Десятки писарей часами дешифруют записи дневных событий и передвижений, составляют отчёты для «мента» колонии, кураторов отряда, оперативников лагеря.

Днём СДП следит, ночью пишет. И каждое утро глава СДП идёт на доклад в штаб, где рассказывает своему куратору — как правило, заместителю начальника колонии — о событиях и происшествиях в колонии за прошедшие сутки.

УДО из колонии-поселения

Среди распространенных заблуждений об УДО есть и такое – якобы содержащиеся в колониях-поселениях осужденные имеют право освободиться по УДО раньше других. Это не совсем так. На самом деле, срок, после которого осужденный получает право на УДО, не зависит от типа учреждения, в котором от отбывает наказание.

На самом деле, исчисление срока УДО зависит от тяжести преступления. Просто в КП, в основном, содержатся люди, осужденные за преступления небольшой и средней тяжести. За них действительно можно освободиться досрочно, отбыв всего 1/3 часть срока.

При этом есть в посёлках и те, кто отбывает наказание за тяжкие и особо-тяжкие преступления, а также за наркотики. Их право на УДО возникает позже – и через 1/2, и через 2/3, и даже через 4/5 срока.

Ключевых особенностей УДО из КП видится две:

  1. Благодаря более мягкому режиму, осужденному легче собирать документы и вообще демонстрировать социально-приемлемый образ жизни.
  2. Из колонии-поселения гораздо проще попасть на судебное заседание. «Колонисты» часто присутствуют при рассмотрении вопроса об УДО, могут самостоятельно отстаивать свою позицию перед судом, производить на суд то или иное впечатление.

Впрочем, бывают и случаи, когда содержание в колонии-поселении скорее мешает человеку освободиться условно-досрочно. В частности, мы регулярно сталкиваемся с тем, что судьи считают наказание в виде лишения свободы в колонии-поселении «и так мягким». Поселковым достаточно часто отказывают в УДО по надуманным поводам – особенно это касается некоторых учреждений ФСИН России.

Если вам нужна помощь в составлении ходатайства об УДО или апелляционной жалобы на отказ в условно-досрочном освобождении – напишите нам. Мы поможем составить документы. Наш адрес: znbm.ru@yandex.ru.

А! Вот ещё, что важно. По прибытии в колонию-поселение, сразу же нужно написать заявление о трудоустройстве – «в связи с тяжелым материальным положением моей семьи и необходимостью гасить исковые требования потерпевшим, прошу трудоустроить меня на любую оплачиваемую работу»

Оно поможет при обращении с ходатайством об УДО.

Путь от изолятора до перрона

Путь от изолятора до перрона заключённый проводит в спецтранспорте для заключённых – в народе, «автозаке». Обычно это цельнометаллическая «Газель», более крупный «Валдай» или совсем огромный «ГАЗ». Для перевозки большого количества людей или в непростой местности иногда применяют «Камазы».

Железный фургон разделён на секции – «стаканы». Окон, как правило, нет, дверцы зарешёчены. Ящики рассчитаны на одного-трёх пассажиров. Более опасных транспортируют в одиночку, в наручниках. Обитателей «колоний-поселений» возят так – набивают полную секцию и везут. С баулами вдвоём уже тесно, а если ехать далеко – тесно и одному.

Внутри города (особенно такого большого, как Питер или Москва) осуждённых и подследственных тоже этапируют – то есть собирают по всем учреждениям. Машина идёт по кругу, как маршрутное такси. В фургонной клетке можно просидеть весь день. В туалет могут вывести на одной из остановок – и то, только если конвой «нормальный».

Если поездка дальняя, могут выдавать сухой паёк. Несмотря на то, что многие на эти пайки ругаются, есть можно. Суточная пайка (чай, каша, второе (иногда – тефтели), несколько галет и пакетики сахара) обходится государству примерно в 300 рублей – в пять раз дороже, чем еда в учреждении.

Впрочем, на поезд обычно везут сразу – рано утром, до того, как проснутся обычные пассажиры. Вагон подгоняют к крайней платформе. Машина подъезжает почти вплотную – дверь в дверь. Осуждённых и подследственных выгоняют из машины и загоняют в вагон – как скот.

Иногда (особо опасных) через ряд кинологов с собаками, могут и поколотить. Это момент устрашения и попытка поломать, никакого смысла в этом действии нет. Убежать некуда. При попытке могут и пристрелить.

По отзывам наших подопечных, особой жестокостью отличается Вологодский конвой.

По каким критериям зэков отбирают в СДП?

По распоряжению оперативников в СДП могут автоматически по прибытии попадать «малолетки» — юные заключённые, что по достижении совершеннолетия переводятся из учреждений для малолетних преступников в лагеря общего режима. Как правило, на «малолетках» взрастают юные бунтари, мечтающие расшатать «красный» режим, поэтому ещё на приёмке в «красных» лагерях с малолеток активно сбивают дубинками «блатную пыль» и на перевоспитание определяют в СДП.

Если в лагерь прибывает блатной зек, в личном деле которого указана связь с преступным миром, его тоже могут прожать в карцере — «под крышей», а после получения необходимых заявлений на камеру — отправить жить в отряд СДП. Даже если блатной не работает, а лишь находится среди «эсдэпуриков», его биография, несомненно, замарывается.

Но в целом население СДП — это обычные запуганные зэки. Они боятся всего. Неизвестный штаб, где злобные сотрудники отправляют зэков пачками «в гарем». Мрачный куратор из оперативного отдела, от предложений которого невозможно отказаться. Начальник отряда, постоянно чего-то требующий. Десяток активистов СДП, круглосуточно унижающих обычных «эсдэпушников». Зашуганные зэки не то что не готовы к отстаиванию своих законных прав содержания, они боятся даже смотреть в глаза сотрудникам и главным активистам.

Их страх объясним. Некоторых из зэков держат на крючке ещё со времён карантина, где они писали «чистосердечные» признания о любви к анальному и оральному сексу и своём добровольном желании «уехать в гарем». «Сознавшимся» присваивали женские имена, и отрядный актив СДП обращался к ним исключительно в женском роде.

В каждом отряде есть так называемые «сухари». Бывшие насильники или педофилы живут среди основной массы зэков, но делают всё, что им прикажут. В редких случаях есть и жертвы изнасилования уже в самом лагере. Шантаж и угроза быть разоблачённым и угнанным в «гарем» — самый действенный инструмент, пусть и не самый распространённый. Большинству зэков из СДП хватает постоянных издевательств и периодических избиений.

Но немало и тех, кто идёт работать в СДП сознательно. Они с предвкушением учатся закладывать других зэков и получать за это хоть маленькие, но привилегии. Со временем и другие «эсдэпурики» входят во вкус и уже с маниакальным удовольствием «отстреливают» зэков, докладывая в «точковках» об их нарушениях.

Кто-то не застегнул пуговицу, кто-то вышел на плац с руками в карманах, кто-то стрельнул у соседа сигарету — «эсдэпушники» знают, что в дальнейшем этому зэку достанется в каптёрке отряда или штабном кабинете без права на оправдание. Элемент власти их прельщает. Так они вырастают сначала в собственных глазах, а потом и в карьере активиста СДП.

Конечно же, основная масса заключённых презирает «эсдэпушников», а особо дерзкие не упускают возможности даже им как-то насолить. Где-то отпустят в спину унизительное словцо, а где-то могут и «проштырить» бок заточенным электродом. Поэтому администрация тщательно оберегает свои «глаза и уши», и смелые зэки то и дело подлетают в кабинетах от дубинок и шокеров.

Ад администрации

Основная масса зэков «красного» лагеря, несомненно, страдает. Осуждённые в режимных отрядах ничем не заняты и постепенно тупеют перед телевизором или радиоприёмником с ежедневной передачей о правилах внутреннего распорядка (ПВР). В производственных — рабочих — отрядах зэки, наоборот, с утра до вечера пашут на предприимчивого начальника колонии в промзоне. Однако по сравнению с простым активистом из отряда СДП любой другой зэк живёт шикарно.

Когда в «красном» лагере обычный заключённый без связей и денег попадает в систему СДП, то выбор у него небольшой: смириться и делать всё, что скажут, или страдать от издевательств, а потом всё равно смириться и делать всё, что скажут.

После двухнедельного карантинного ада зэки распределяются администрацией по отрядам и должностям. Не повезло тем, кто по той или иной причине попадает в СДП. Как минимум спать им придётся куда меньше положенного, а получать по печени, наоборот, гораздо больше.

Первые три дня неофит учит администрацию лагеря. Это значит, что в свободное между подъёмом и отбоем время зэк сидит и, словно стихотворение в школе, учит ФИО, звания и должности всех тех представителей администрации, что работают в лагере. Десятки фамилий и званий перепутать легко, далеко не все зэки хорошо знают русский язык, но в тугой атмосфере страха, так умело создаваемой садистами-активистами, экзамен по администрации не сдают единицы. Кто в школе так и не научился рассказывать стихи, был позже жестоко бит в лагерном СДП.

Теоретическая зубрёжка сменяется практикой в лагере. Если посмотреть на лагерь с высоты птичьего полёта, то на всех перекрёстках и узловых объектах можно заметить «эсдэпуриков». У каждого из них в руках блокнот, за ухом — карандаш. В лагере активисты СДП следят за всем и всеми: записывают передвижение сотрудников администрации, ведут хронометраж и пишут о маршрутах тех зэков, что интересуют оперов или верхушку СДП, подслушивают разговоры и даже пытаются вербовать в свои агенты обычных зэков.

«Мент колонии». 2018 год, колония ИК-40 г. Кемерово.

«Эсдэпушник» обязан знать в лицо всех сотрудников администрации, издалека узнавать по походке любого работника колонии. Поэтому новички стоят, например, на углу штаба и часами смотрят на «шлюза» — входные двери в лагерь. Как только они заметят появившегося сотрудника, то тут же подают жестами сигнал на следующую точку «эсдэрупиков» где-нибудь метров за тридцать и записывают на листок время и код сотрудника. Чтобы записи были точными, а связь — мгновенной и в тоже время не считывалась случайным наблюдателем, все сигналы и записки кодированы. Каждому сотруднику администрации верхушкой СДП присвоен код в виде цифры и жеста. Стоит какому-нибудь заместителю начальника выйти с обходом в лагерь, как впереди него летит весть: такой-то и во столько-то вышел из штаба и идёт в зону. Центровые узлы нервной системы лагеря приходят в боевую готовность: прячут запрещенные предметы, наводят в отрядах и на объектах лоск и готовят отчёты.

С помощью зэков администрация следит в том числе и за своими же сотрудниками. На любом обходе и при отрядных плановых обысках всегда присутствует «эсдэпурик» и пишет, что и у кого изъято, во сколько был закончен обыск и сколько пакетов с изъятыми вещами были доставлены в дежурку. Таким образом «хозяин» лагеря исключает возможность появления коррупционных связей между осуждёнными и сотрудниками.

Так же тщательно СДП следит и за зэками, правда, не за всей массой, а только за теми, кто на карандаше. Профучётники и юридически грамотные заключённые, наглецы и потенциальные бунтари — все те зэки, кто представляет какой-то интерес для оперативников, берутся на особый контроль, «на карандаш». «Эсдэпурики» их так и называют — «карандаши». Их разговоры пишутся, передвижение по лагерю — пишется, время посещения туалета — пишется. Не нужно никаких видеокамер и умных систем наблюдения: зэки следят и докладывают не хуже, но гораздо дешевле.

Дорожная или прогон

Данные всех прибывших в пересыльную тюрьму зеков фиксируются в специальную дорожную маляву (или «прогон»). Смотрящий камеры отправит записку по «дороге» – она пройдёт все камеры, и если у кого-то из арестантов есть претензии к прибывшим («предъявы»), придётся ответить. Могут поколотить, посадить на бабки или выкинуть из камеры.

Пока идёт «дорожная», положено пить чифирь с обитателями камеры. Все садятся вокруг стола («дубка»), пьют по очереди – из одной кружки. Есть множество тонкостей и нюансов, связанных с этим знаменитым тюремным напитком – потянет на отдельную статью.

Если предъяв нет – можно располагаться на ночлег и ждать следующего этапа. Ну, а если прибыл на лагерь – обживаться и надеяться, что больше никуда не сдёрнут.

Вот, что такое этап: вместо послесловия

Мы не нашли адекватных фотографий того, как в России этапируют осуждённых и подследственных. В основном, доступны постановочные кадры, подобранные самим ФСИН. Единственный способ понять, что такое этап – прочувствовать это на своей шкуре. Перевозка заключённых тщательно прячется от глаз людей – на вокзалы арестантов привозят в неурочное время. После погрузки вагон отгоняют на запасный путь и цепляют к составу последним.

Автозаки грузятся на закрытых территориях. Единственное место, где можно увидеть погрузку или разгрузку – подкараулить автозак перед зданием суда. Навряд ли вы увидите что-то необычное – людей просто грузят в железный фургон. Впрочем, не обольщайтесь. Конвойным очень хочется показать силу – они стесняются вас. Отыграются, когда будут по ту сторону колючей проволоки.

На чём возят осуждённых и подследственных

На самом деле, вариантов перевозки не так много. Обычно осуждённых и подследственных возят или на автозаке (сокращение от «АВТОмобиль для перевозки ЗАКлючённых»), или в специальном вагоне («вагонзак»)– так называемом «Столыпине».

Об обоих этих транспортных средствах мы обязательно расскажем в отдельных статьях – ибо есть, что рассказывать.

Кроме того, есть ряд осуждённых, которых можно перевозить на обычных автомобилях – как правило, это ФСИНовские «Газельки», да «Нивы». Речь идёт о так называемых «расконвоированных» арестантах и осуждённых, отбывающих наказание в колониях-поселениях. Считается, что эти осуждённые не представляют опасности для общества и особый режим охраны им не нужен.

Вот и все виды транспорта для этапирования осуждённых.

Могут ли из колонии-поселения отправить по этапу

Да, могут. К сожалению, ФСИН умеет транспортировать людей на далёкие расстояния только этапами. Так что если человека перемещают далеко – придётся потерпеть тяготы и лишения, хлебнуть настоящей тюремной жизни.

Хотя, дух закона говорит о том, что можно было бы выдавать «поселенцам» деньги на дорогу и отправлять их своим ходом.

ZNBM.ru последовательно пытается оспаривать постановления об этапировании поселковых. Напишите нам на znbm.ru@yandex.ru, если у вас есть такое постановление.

Пересчёт срока этапирования

Много раз мы пытались отстоять право осуждённых на пересчёт срока нахождения на этапе, как наиболее жестоких условий содержания из всех возможных – суды продолжают считать этот ад нормой жизни и «издержкой». Мы, впрочем, не оставляем попыток – продолжаем требовать зачёта этапов – минимум как день в дороге за два в колонии. Повторимся, некоторые зеки проводят в пути месяцы, а иногда и годы.

Если за последние несколько лет вы провели много времени на этапах – напишите нам, мы попробуем зачесть время в срок лишения свободы.

UPD: Законопроект о пересчете срока этапирования представлен Минюстом в Государственную Думу в октябре 2021 года. Чтобы это случилось, мы обращались в суды более 60 раз.

Участки колоний-поселений при исправительных колониях

Иногда при исправительных колониях общего режима создаются так называемые «участки колоний-поселений». Обычно «участки» рассчитаны на небольшое количество осужденных – как правило, они используются для выполнениях хозяйственных работ на территории ИК.

На участки КП, как правило, переводят осужденных, содержащихся в обычных колониях-поселениях по их собственным заявлениям, а также по договоренности с администрацией КП.

Нам известна практика перевода осужденных из КП на «участок КП при ИК» с целью рассмотрения ходатайств об УДО другим судом. Суд по месту нахождения КП считался среди осужденных «непробиваемым», поэтому они стремились перевестись в другое учреждение. Навряд ли это явление является массовым, но оно довольно интересно с точки зрения практики УДО.

Что такое столыпинский вагон («вагонзак»)

С вещами через вагон протиснуться непросто. Как непросто и уместиться в тесном «стакане» автозака, без ступенек выпрыгнуть из высокого фургона – падать нельзя, можно получить дубинкой. Баулы вообще мешают. Вот почему на этап не советуют брать много. Опытные сидельцы собирают весь свой нехитрый скарб в спортивную сумку – с ней хоть как-то можно путешествовать через турфирму под названием ФСИН.

При передаче человека от конвоя к конвою сверяют заключённых с личными делами, нужно безошибочно назвать свои данные – имя, дату рождения, статьи обвинения, каким судом осуждён, срок, даты начала и конца срока. Вообще, называть все эти «реквизиты» сидельцам приходится довольно часто – буквально чуть что.

Фсиновские вагоны называют «столыпинскими» в честь одноимённой аграрной реформы – после неё для перевозки крестьян впервые придумали использовать скотные вагоны. Принцип работы ФСИНовских конвоев полностью поддерживает и развивает эту практику.

Как и обычный вагон, «Столыпин» разделён на купе. По размеру они такие же, как в простом поезде, на котором ездят на юг. Только окон в купе нет – есть лишь в проходе (на них, разумеется, решётки). Вместо дверей тоже решётки.

В купе шесть мест – лавки в три этажа. Нижние, разумеется, оставляют полным и пожилым людям, а также разного рода уважаемым арестантам. Это если пассажиров шесть. Часто бывает, что их восемь, а иногда и гораздо больше. Все с вещами – тесно, а главное – жарко.

Окна конвойные иногда открывают в пути (это не запрещено) для проветривания. А иногда не открывают – вагон превращается в форменную душегубку. Иногда так делают и специально – вымогают у подопечных вещи, деньги, курево.

ВИП-купе для особо избранных (или особо обеспеченных) – тоже есть. «Виповость», правда, тоже весьма условная.

Время от времени в купе проводят «шмон» – людей уже досматривали при выезде из учреждения. Новый обыск нужен, чтобы не передавали запрещённых предметов друг другу, а также для того, чтобы найти что-то ценное, чем может поживиться конвой. К вещам относятся ещё хуже, чем к людям – после шмона всё оказывается мятым, рваным, грязным и валяющимся по всему купе. Собрать багаж обратно – целая наука.

Если не есть сутки до этапа – можно всю дорогу обходиться без туалета. Влага уходит из организма с потом. Жаль тех, кто не курит – в поезде будут курить все остальные. Представьте, как здорово в купе поезда, где курят 17 человек.

Вагонзак едет медленно – его постоянно отцепляют от одних поездов и прицепляют к другим. Часто он стоит на запасных путях днём, а едет только в тёмное время. Нет ничего удивительного в том, что такие перевозки спрятаны от глаз обычных людей. Вы и не знаете, что в конце вашего поезда есть «столыпинский» прицеп – едите спокойно курочку, чаёк пьёте.

Осуждённые коротают время за разговорами – о судьях, о тюрьмах, об общих знакомых. Как говорят бывалые путешественники – «те же на манеже». Если ездить в «Столыпине» более или менее регулярно, одни и те же лица будут попадаться достаточно часто.

В поезде редко кто-то проводит меньше суток – до следующей станции и следующего автозака. В пути люди сходят с ума от вони, собственного пота, сигарет и пустых разговоров. Вот почему на любом централе всегда обогреют прибывших с этапа, а тем, кому только предстоит адская поездка – помогут собраться в путь.

Важный «этап» в тюремной жизни

Говорят, переезд – хуже пожара. В тюрьме это понимаешь особенно явно – этап хуже любого переезда. И хотя некоторые опытные сидельцы бравируют тем, что им нравятся этапы – поверить в это непросто. Конечно, на этапах происходит общение между арестантами из разных учреждений и регионов, обмен новостями (а иногда предметами – в том числе и запрещёнными), но стоит ли игра свеч?

Путешествие по просторам необъятной Родины в «столыпинском» вагоне может продлиться сколько угодно времени. Человека привозят на централ и собирают новый этап. Когда людей набирается некоторое количество, их грузят в автозак и везут на станцию. Каждый шаг – отдельная пытка. Иногда кажется, что всё так и придумано – специально.

Даже поездки между соседними регионами могут запросто занимать несколько месяцев. В пределах одного УФСИН, как правило, возят осуждённых и подследственных автозаками – хотя бывают и исключения.

Когда человек находится на этапе, его как бы нет – ни родственникам, ни адвокатом, ни ему самому не сообщают, куда и как его везут, где он находится в настоящий момент. Передать тоже ничего нельзя – даже тёплые вещи. Передачи принимают только в пересыльных тюрьмах, но навряд ли вы сможете что-то передать, ведь узнать, где именно находится заключённый – практически невозможно.

Зачем нужны этапы при перевозке заключённых?

Перевозка людей, содержащихся под стражей – сложный и дорогостоящий процесс, связанный с серьёзными мерами по обеспечению безопасности. Этапирование позволяет значительно оптимизировать логистику при перемещении спецконтингента.

На самом деле, тот же принцип применяется и при дальних поездках обычных граждан – для оптимизации расходов на поездку. Когда мы едем или летим куда-то с пересадками – это тоже этапирование.

Что такое «спецэтап» («спецконвой»)

Особо опасных преступников могут перевозить и без этапов – прямыми рейсами автомобильного, железнодорожного или авиационного транспорта. На языке ФСИН такая перевозка называется термином «спецэтап».

В среде арестантов часто можно услышать и название «спецконвой». На самом деле, оно не совсем верно. Конвой – это команда вооружённых людей, сопровождающих этап.

Не попасть

Избежать работы в СДП трудно, но возможно. Редкие единицы, кто не готов мириться с необходимостью доносов, бьют в отряде стёкла и режут себе вены или выпрыгивают в окно на асфальт. Некоторые даже решаются вспороть себе горло на коротком свидании с матерью, лишь бы его вернули после медсанчасти хоть в штрафной изолятор, но уже не в СДП.

Большинство духовитых зэков после медсанчасти, конечно же, сменяют место пребывания, бывает, и на карцер до конца срока. Но у администрации бывают и циничные решения: ещё ночью зэк бегал по лагерю с криками «помогите, убивают!», а уже утром его, зашитого и подлеченного, возвращают из медсанчасти в тот же отряд СДП, от пыток которого он и сбежал. Так, многие перестают даже думать о возможности сорваться из отряда.

Условия содержания в колонии-поселении

Колония-поселение – самый мягкий режим отбывания реального лишения свободы. Осужденные носят гражданскую одежду, могут пользоваться деньгами и иметь при себе ценные вещи, неограниченно общаться с родственниками и знакомыми (не только по телефону, но и во время свиданий, количество которых не ограничено). Безлимитно и количество передач.

Положительно характеризующиеся осужденные даже могут с разрешения администрации поехать домой на выходные или на каникулы. Кроме того, можно трудоустроиться за пределами колонии-поселения и каждый день ходить на работу – практически «как все нормальные люди». Всё это, разумеется, с оговорками, и при условии соблюдения режима. Но в целом, ФСИН понимает, что подопечные колоний-поселений – и не преступники толком, а одно название.

Условия содержания в колониях-поселениях описаны в статье 129 УИК РФ. Кроме того, колонистов касаются некоторые оговорки, введенные в Правила внутреннего распорядка учреждений уголовно-исполнительной системы. Эти «оговорки», в основном, предусмотрены как раз для некоторого смягчения режима.

Вот особенности содержания осужденных в колониях-поселениях, на которые указывает УИК РФ:

  • в колониях-поселениях осужденные содержатся без охраны, но под надзором администрации колонии-поселения;
  • в часы от подъема до отбоя осужденные пользуются правом свободного передвижения в пределах колонии-поселения;
  • с разрешения администрации колонии-поселения могут передвигаться без надзора вне колонии-поселения, но в пределах муниципального образования, на территории которого расположена колония-поселение, если это необходимо по характеру выполняемой ими работы либо в связи с обучением;
  • осужденные могут носить гражданскую одежду;
  • осужденные могут иметь при себе деньги и ценные вещи;
  • осужденные пользуются деньгами без ограничения;
  • осужденные без ограничений получают посылки, передачи и бандероли;
  • осужденные могут иметь свидания без ограничения их количества.

Живут осужденные в общежитиях («бараках») – так же, как и на общем и строгом режимах, но с чуть большим количеством допущений. Ошибочно полагать, что обитатели КП «чувствуют себя, как дома», но и излишней строгости по отношению к ним допускаться администрацией не должно. На практике, конечно, бывает по разному.

Часто условия проживания в колонии-поселении зависят от особенностей места, где посёлок находится. Например, учреждение КП-8 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области находится на территории «Старых Крестов» – бывшего следственного изолятора. Причем, карантинное отделение колонии расквартировано непосредственно в камерах, признанных непригодными для проживания. Разумеется, старый режимный объект располагает к строгости и ограничениям. КП-8 – один из самых суровых «посёлков» из известных нам.

В общем же, колонии-поселения часто больше напоминают пионерский лагерь, чем тюрьму. Практически, это и есть «пионерский лагерь строгого режима». Строгого, конечно, для пионерского лагеря, а для колонии – как раз достаточно мягкого.

Что нужно взять с собой в колонию-поселение

По большому счету, нет большой необходимости готовиться к колонии-поселению как-то особенно. В этих учреждениях не ограничены передачи, и всё фактически необходимое можно отправить в посылке или передать лично, а также купить в местном киоске. К прибытию нужно приготовить только то, что понадобится в первые две недели, которые осужденный проведет на карантине.

Вот, без чего будет непросто:

  • теплая одежда и обувь, обязательно носки,
  • удобные тапки,
  • бритвенные и «мыльно-рыльные» принадлежности;
  • шампунь и стиральный порошок;
  • сигареты (даже если осужденный не курит);
  • книги для чтения, письменные принадлежности;
  • сладкое и чай/кофе;
  • какие-то разрешенные продукты – на случай, если будет плохо с кормежкой.

Рекомендую иметь с собой уголовный и уголовно-процессуальный кодексы. Если не понадобятся, их можно оставить в библиотеке учреждения – всегда очень не хватает этих книг. Сделаете доброе дело.

Гость форума
От: admin

Эта тема закрыта для публикации ответов.